Одиночество

Сколько лет прошло, но в сердце рана -
Вам о ней поведаю, друзья:
С машинисткой башенного крана
Как-то летом полюбился я

Помню, в юности работал на заводе,
Был упрямый, сильный, молодой,
Был всегда на сексуальном взводе,
Гирю мог легко поднять елдой

По заводу, как всегда, от скуки шлялся,
Что-то пиздил, что-то слесарил,
Там-то с нею я и повстречался,
И любовью неземною полюбил

Сажусь в компьютеру, открываю програмульку. И все. На этом все.
Занимаясь делами, трепясь по телефону, кажется так все просто и понятно, и любые проблемы решаются в раз, и осуществимы все прожекты, и так легко все… Баян тема…
Когда я два года назад пришла в газету, наивное 23 летнее создание, я думала, что: вот оно, то самое место, моя трибуна, с которой я поделюсь своими мыслями, мироощущениями и меня услышат и поймут, воспримут. Я смогу донести до людей, что вот оно, вот так, а не эдак… Чего я искала? Пыталась самоутвердится? Считала себя истинной в последней инстанции? Самой зрячей среди слепых? Если б я знала… Как всегда жила руководствуясь эмоциями, а не рассудком.
В тот первый день, когда шеф рассматривал мою папку со статьями, внимательно посмотрел на меня, и спросил: а зачем тебе работа в газете? Я, поправив лямку «кенгурятника» на плече, в котором уже успел заснуть шестимесячный сын (вот же наглость, приперлась на работу устраиваться с младенцем на руках), уверенно несла какую то чушь, про: донести свое мнение до народа, помочь, то есть и других посмотреть и себя показать.

«Раскольников? да у русских каждый второй такой!..
...Они просто рождаются такими.»
(Л. -Ф. Селин, «Безделицы для погрома»)

В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек построил последнюю «дорожку», втянул, циничная гримаса наслаждения исказила его правильные от природы и внутренней красоты черты, наконец крякнул и вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов на улицу. Он шёл нервною пляшущей походкою, склонив низко голову и будто уставившись в землю, сам же стреляя вострым недоверчивым глазом по сторонам.

Пепел в чай неосторожно
Ни письма и ни звонка
Мысли бродят, где-то в прошлом
Выпить что ли мне? Слегка...

Нервы нитями стальными
Я легирую порой
И в моей пустой квартире, -
Пусто мне. И я пустой

Любите женщину, как коллектив коллегу,
Любите женщину не просто как-нибудь,
Любите женщину за грусть ее, за негу,
Любите женщину за ногу и за грудь.

Сестру любите вашу всей душою,
Как наркоманы любят анашу,
Сестру любите с радостью большою,
Сестру – я по хорошему прошу.

Прошу жену, жену, прошу, любите,
Жену любите, как алкаш – вино,
И десять раз на дню ее целуйте,
Жену – свою, чужую – все равно.

Любите девушку, как дети любят елку,
Любите девушку, как Ленин – октябрят,
Любите девушку не только комсомолку,
Любите девушку – всю девушку подряд.

Любите женщину – источник оптимизма,
А если не по силам этот вес,
Любите женщину как призрак коммунизма,
В который верил член КПСС!

« ...весь восточный склон,
Объятый полыханием меча,
Струясь, клубился, а в проеме Врат
Виднелись лики грозные, страша
Оружьем огненным. Они невольно
Всплакнули - не надолго. Целый мир
Лежал пред ними... »

( Мильтон, «Потеряннай рай» )

Научная теория отличается от ненаучной. Построена на опытных данных. До тех пор пока возможны простые их объяснения не выдвигаются сложные. Применима на практике. Принципиально, хотя бы мысленно опровержима. Время от времени под напором новых данных научная теория уточняется. Последующее в ней не противоречит предыдущему, что чрезвычайно важно в любом виде человеческой деятельности. Словом наука это не коллекция бабочек, а инструмент, метод. Он как и все творения рук и ума человеческого не совершенен, но достаточно надёжен, насколько этого разумно желать.

«Повзрослеешь – всему свой срок…
Все пройдут по своей стерне…
Слушай сердце всегда, сынок!» -
Мама так говорила мне.

Я нащупывал пульс: тук-тук…
Так стучат по окну дожди…
Непонятен был мерный звук,
Что рождался в моей груди.

* * * РАДУГА * * *

Яркие вспышки молний, сопровождаемые оглушительными взрывами грома, и короткий летний ливень настигают нас у самого въезда в десятикилометровый тоннель. Десять минут в неоновом свете катофотов и мы по другую сторону Альп. Впереди огромный убегающий мост радуги, перекинувшийся через ущелье. Мы пытаемся его догнать на скорости сто пятьдесят миль, а он манит, завораживает и убегает…

Радуга - каждый раз разная, но всегда завораживающая, ошеломляющая и очаровывающая не только взор, но и душу. Увидевший ее однажды, уже никогда не сможет забыть нежной прелести мимолетного фантома. Она возникает настолько неожиданно, и так же неожиданно растворяется, что кажется, это созданное тобой, в недрах души видение - частица прекрасных душ слившихся воедино.

Радуга растворяется, а ты остаешься наедине со своими чувствами, мыслями, впечатлениями. Остаешься один на один со своей душой, своей грустью, и своими мыслями…

Мост из радуги растворился в воздухе, а впереди, разлившись по всему небу, вспыхнул ярко-красный закат. Солнце, как в колыбели, качалось на морских волнах…

Может быть, завтра ты вновь увидишь радугу, омытую дождем, яркую и прекрасную, а может случиться и так, что уже никогда в жизни тебе ее не встретить. Когда растворяется в воздухе последний ее отблеск, в наши души забирается грусть и разочарование. Когда разгорается закат, возникает ощущение быстротечности нашего короткого века…

Любовь – подобно радуге рождается из ничего и исчезает бесследно, оставляя в наших душах нежность с грустью, очарование с тоской, надежду с печалью.

Завтра, с рассветом, кто-то вновь встретит свою новую любовь, которая вспыхнет радугой в его жизни, а кто-то уже никогда не встретит, он будет жить ее последним мгновением, последним отблеском растворившегося видения, видения которое унес закат…

Почти на небе.. Тишина,
Июнем пройден жизни край.
И есть у каждого вина
Своя,для шанса в ад и рай,
Когда оттикали часы. Но ты
С надеждой смотришь на закат,
Где высший голос, с высоты
Решит, ты брага -иль мускат,
Без апппиляций. Твой послед
УдОбрил может все вокруг
Как гумус. Или, только вред
Принес горячий серца стук
Тобой родим. Не бойся, верь
Он угадает. Так всегда,
С небес, души твоей окно
Сечет. Увидит бес труда
Что ты являл всегда собой
Без мути. Вынет (не хитри)
Осколки сути, вразнобой,
Страстями битые внутри
Желаний глупых. Между звёзд
Душе укажет верный путь
Тогда. Иль в рай надежды мост
Иль в ад.Таи страстным - в горло ртуть.

Почти на небе. Тишина,
июнь. Уже остывший чай,
и недопитого вина
бокал. Сиюминутный рай
остановил часы, а ты
с улыбкой смотришь на закат,
как будто льющий с высоты
нектар, иль может быть мускат
в глубины моря. Солнца свет,
окрашивая всё вокруг,
и нас заставший tet-a-tet
прибоя слушающих звук -
преобразился. Он теперь
не проникает, как всегда,
с небес в окно, не входит в дверь -
течет, играя, как вода.
Он наполняет всё собой
извне, и всё же изнутри.
Вот начинают вразнобой
на небе, словно фонари,
осколки глупых ранних звёзд
являться. Скоро лунный путь
от горизонта бросит мост,
блестящий и живой, как ртуть.

Я вселился в этот дом в конце 90-х годов прошлого века. Откуда я мог знать, что его построили на месте кладбища христиан общины старообрядцев, которые с незапамятных времен жили-поживали в этом городе и в том месте, где я живу, они находили последнюю пристань.

История тем белее удивительна и познавательна, ибо всем тем, кто якобы имел дело с нечистой силой, не доводилось видеть чего–то подобного или хотя бы о таком слышать. Но сам я только косвенно принимал в этом участие, потому, что жертвой игр этой силы стал мой сосед и друг Дима, теперь уже Дмитрий Сергеевич – вице-президент компании по торговле канцелярскими товарами, отец двоих детей и заядлый охотник.

С Димой мы приобрели квартиры в этом доме почти одновременно, с той лишь разницей, что он успел купить раньше на месяц и за меньшую цену. Своим покупкам мы были несказанно рады, практически одновременно начали делать ремонт, помогали друг другу материалами и там принести-подать. Тогда рынок недвижимости только начинал по-настоящему дуться и мы себя считали счастливчиками и ловкачами, что таки сумели до подъема цен стать обладателями бетонных двушек пусть и на 13 этаже с видом на трубы местной ТЭЦ.

Цветы и конфеты не пью.
Объявление в кабинете врача.


Часть первая. Конфеты.


Болело все, что может болеть. По-крайней мере, мне так казалось. Тогда я думал, что все – это ноги (растертые в кровь), руки (в ссадинах и ушибах), грудная клетка .Долбанный Нукрий (никогда не понимал, как у шестиклассника может быть щетина и золотые зубы), всадил мне коленом еще в середине первого тайма. 1-1… еще 30 минут…2 по 15… Когда же это закончится?
-Не снимай бутсы,- орет мне Петр Павлович
Это мой тренер. Или наш тренер. Этого я так и не понял. Я долго считал, что это мой тренер. Пока на каком-то выезде, в каком-то Мухосранске, мы, голодные как собаки(третий или четвертый день турнира) стояли и ждали электричку на перроне, а он жрал « Мишки на севере» или «Каракум»… Доставал из пакета, аккуратно разворачивал фантик, потом фольгу, и жрал. А два моих голодных тринадцатилетних глаза впивались в пакетик, из которого он их доставал, с надеждой: а вдруг предложит? Не предложил. Я обернулся на пацанов и по их лицам понял. Это не мой тренер. Это НАШ тренер.
Очень похоже на разгром. 0-5!!!...
-Не снимай бутсы!!!
-Почему? Ноги отваливаются, – говорю я.
-Ты их потом не сможешь одеть, – говорит он.
Вообще-то, он тренер неплохой. Думаю, что один из лучших, кто надо мной измывался. Ну а то, что мудак… Хороший человек - это не профессия.

* * *
– Тебе не нравится осень? – спросила Катька. – Ах да, извини, забыла.
– Не нравится?! – прорычал я. – Да ты!.. ты!..
– Я ничего не подстраивала, – она качнула головой. – Нет. Помню… машина… большая, гудящая. Я… потеряла сознание. Очнулась здесь…
– Врешь! Врешь! – я не слушал ее. Кричал, брызжа слюной.
– А я мечтала. Всегда. В раю, наверное, тоже вечная осень.
– В аду! В гробу самое место этой дерьмовой непогоде!
– Природа успокаивается, замирает. Люди собирают урожай после летней страды; на морских курортах – "бархатный сезон".
– Отвратительное, сволочное время года, – я немного успокоился. Чуть-чуть. – Будь оно проклято!
– Посмотри на синее бездонное небо, на яркое ласковое солнце. Видишь? – золотая осень вокруг, бабье лето. Как вкусно пахнут палые листья, – она нагнулась, подхватила в охапку бурый осклизлый ком, прижала к лицу.

Меня передернуло от омерзения.

Мои родители развелись, когда мне было шесть лет. Мне было трудно понять отчего, когда я захожу в комнату, они внезапно прекращают разговор - мама начинает смотреть в окно, а папа поджимает губы, как человек, который отчаялся объяснить словами какую-то очень простую вещь. Мы даже гуляли не так, как раньше, втроем, взявшись за руки. Теперь я принадлежал кому-то одному - либо я шел впереди с мамой, а отец молча курил, следуя в десятке шагов за нами, либо, если он при выходе на улицу успевал к моей руке первым, мама шла немного в стороне, вороша узким носком сапога кучки приготовленных дворниками к сожжению желтых листьев

Он всегда выбирал новую жертву только в аське. И никогда не спешил. Мог месяцами только разговаривать, без намека на встречу, терпеливо, четко фильтруя выдаваемую информацию, анализируя полученную. За многие годы он хорошо насобачился. Научился различать типы личностей, умел с каждой говорить на ее языке. Научился угадывать следующую фразу собеседника. Вызывать улыбку - невероятно, но он ее чувствовал сквозь монитор. Вызывать на откровения. Это было как шахматы, которые он так любит.

Утро. Двери подъездов хлопали торопливо и деловито – спешили на работу «работники». Позже двери стали открываться медленно – молодые мамы делали утреннюю прогулку со своими детьми в колясках.

Дом был старый, многоподъездный, сделанный ещё из котельца – зимой в нём было тепло, а в жару прохладно.

В каждом подъезде был свой вход в подвал,.. с отдельной лестницей и отдельным замком. Впрочем, в самом подвале не было ничего интересного – над тёплыми лужами роились тучи комаров, да местные кошки устраивали свои сходки. Над двором вставало солнце, вовсю заливались птицы, малышня с визгом резвилась на горке. Пожалуй, ничего особенного и не происходило, если не считать старого облезлого кота тёти Бэлы – тот, сидя на козырьке первого подъезда, недовольно шипел и ожесточённо когтил воздух, глядя в какую-то одному ему ведомую точку. Солнце постепенно подбиралось к зениту.

* * *

- Покупаем! Покупаем тюльпанчики! Мимозочку покупаем! – старушка-неваляшка, в синем фартуке и с похабным лицом призывала проходящих людей обратить внимание на её грандиозный сейл. На бортике входа лежала охапка тюльпанов, расфасованных по три или пять, с обязательной резиночкой на бутоне, и охапка мимозы, напоминавшая мне клок сена, выданный изнурённой лошади.
Я стоял около входа станции метро и созерцательно курил. Прохожие игнорировали торговку, как могли: кто делал вид, что не слышит, кто – что очень торопится.
Не найдя отклика в душах потенциальных пассажиров, бабка покосилась на меня.
- Молодой человек, купите тюльпаны, - с надеждой обратилась она ко мне.
- Нет, спасибо, - вежливо отказался я и отрешённо стал смотреть вдаль, изображая огромный интерес к этой самой дали.
- Ну, девушке своей купите, - не унималась карга.
Я слегка залип от этого уточнения. То есть всем купил, а своей девушке - нет?
Я отрицательно покачал головой.
- Ну, вот мимозы возьми, - продолжала бабка, - смотри какая хорошая мимоза!
Я с отвращением посмотрел на ободранные кусты с мелкими, грязно-жёлтыми шариками. Мне они почему-то всегда напоминают неопрятную женщину.
- Нет! – твёрдо ответил я. Надо было бросать сигарету и бежать от продавщицы, но сигарету я только прикурил. Жалко.
А вот жадность – это плохо! В чём я убедился в течении минуты, пытаясь игнорировать это ебаное коммерческое предложение. Напоминание о празднике были проложены рекламой продукции и отвлечёнными темами. Сдавшись, я устало произнёс:
- Идите нахуй, пожалуйста.

Бог открыл электронную почту и вздохнул. Утро нового дня, и ему опять сверху пришла разнарядка. 2 списка, несколько мегабайт каждый, кого надо будет в текущем отчетном периоде, то есть сегодня, подготовить к отправке в рай или в ад.

Запустив Excel, Бог начал просматривать списки. Имя, фамилия, отчество, дата рождения, прочие анкетные данные. Список основных дел и поступков, под ним ссылка на более подробный файл. В этих файлах пишется жизнь и судьба всех людей на Земле. Файл создается Советом, затем заполняется по мере жизни человека. Файлы периодически просматривает Совет и иногда вносит в них свои поправки. Так строиться судьба людей. Совет также решает, сколько сегодня новых файлов нужно создать.

Он сидел на работе и грустил…

Грустил не из-за того, что половина жизни прожита, а он так и не стал человеком… Все, как у всех… Семья – йобнутая на всю голову жена и двое вечно недовольных девочек близняшек, работа – милипиздрическая комнатушка в полуподвале, где он сидел (да, именно сидел, а не работал) по десять часов ежедневно, чтобы хоть как-нибудь прокормить эту самую йобнутую семью, друзья-собутыльники, которые ежедневно по-пьяни рассказывали один и тот же анекдот про «валю переебали»… у него было все, как у всех…

Но повод для грусти у Него все же был – он увидел Ее вчера и влюбился… Влюбился бесповоротно… Новая сотрудница с отдела маркетинга… Она была такая… ну, как из его детской мечты… Большие сиськи, норовящие вывалиться из двадцатигривневой кофточки купленной в каком-то бутике на Троещине, огромная, но упругая жопа, помещенная в темно-синие лосины, очень светлые волосы – плод работы парикмахера, смешавшего реактивы в нужной пропорции… ну и, конечно же, пизда… Да, пизда у нее была… Мохнатая такая – заросли на пизде начинались от пупка и волосатой волной проходили до самых колен… От этой пизды исходил манящий запах – смесь цветущей розы и авиационного керосина… Этот запах сводил его с ума…

Он сидел на работе и грустил…

Грустил не из-за того, что половина жизни прожита, а он так и не стал человеком… Все, как у всех… Семья – йобнутая на всю голову жена и двое вечно недовольных девочек близняшек, работа – милипиздрическая комнатушка в полуподвале, где он сидел (да, именно сидел, а не работал) по десять часов ежедневно, чтобы хоть как-нибудь прокормить эту самую йобнутую семью, друзья-собутыльники, которые ежедневно по-пьяни рассказывали один и тот же анекдот про «валю переебали»… у него было все, как у всех…

Но повод для грусти у Него все же был – он увидел Ее вчера и влюбился… Влюбился бесповоротно… Новая сотрудница с отдела маркетинга… Она была такая… ну, как из его детской мечты… Большие сиськи, норовящие вывалиться из двадцатигривневой кофточки купленной в каком-то бутике на Троещине, огромная, но упругая жопа, помещенная в темно-синие лосины, очень светлые волосы – плод работы парикмахера, смешавшего реактивы в нужной пропорции… ну и, конечно же, пизда… Да, пизда у нее была… Мохнатая такая – заросли на пизде начинались от пупка и волосатой волной проходили до самых колен… От этой пизды исходил манящий запах – смесь цветущей розы и авиационного керосина… Этот запах сводил его с ума…

Началась эта хреновина во времена диктаторства Чан-Кайши. Харбин утопал в сирени и речушка мутнела вдали. Ты приснилась мне, китаянка, узкоглазка по имени Ли... На самом деле была она агентом Коминтерна Розой Файбисович - жгучая, чувственная, бешеная - во время красного террора в Бердычеве косила с пулемета гнусную контру. Товарищ Го (он же Говоров) был послан военспецом в партизанский отряд товарища Мао. Идиллические были времена, полное взаимопонимание в вопросах теории и практики марксизма-ленинизма, это уже потом наломали дров, а пока товарищ Го сидел на циновке, изучая карту боевых действий в районе озера Цынь.

По перрону шел грузчик, подавшись вперед и толкая перед собой тачку для ручной клади. За ним шла какая - то эффектная длинноногая барышня, прижав телефон к голове и что-то бурно туда рассказывающая и жестикулирующая. На тачке лежал вперед ногами человек в хорошем костюме и пальто в дорогих туфлях с чистыми и не потертыми подошвами. Человек этот лежал лицом вверх и рассматривал проплывающие своды вокзала. Лицо его было трезвое и спокойное. Суетящаяся публика расступалась и удивленно смотрела на процессию.
-Пьяный что ли…?
-А с виду приличный такой …молодой.
-Ой, мама, смотри, дядю повезли…!
Дойдя до дверей вагона, грузчик остановился. Барышня протянула проводнице билет и паспорт, а лежавший молодой человек, бодро встал с тележки, подхватил чемоданчик и шагнул в вагон, походя чмокнув девицу в щечку. Девица посмотрела ему вслед, вздохнула и продолжила трескотню по телефону.
-Пьяный? –спросила проводница у грузчика, пересчитывавшего купюры.
-Да нет вроде, чудной какой-то. Подошел, лег на тачку и говорит: «Вези меня на шестую платформу». Ну а мне- то какое дело? Чемоданы или человека. Всяко бывает. Привез.
-Заходите в вагон, кто с билетами. Провожающие покиньте вагон. Отправляемся.- сказала железнодорожная дева.

Тихо падает бакс, мерно тикают клокс:
Настроение сакс, словно нюхаю сокс.
Залетел свежий эйр сквозь балконную доор.
Мне постричь бы свой хэйр, да побриться уанс мор.
С похмела ноет хэд - был вчера рудный дэй.
Все кокое-то бэд, все кокое-то грэй:
Чем равить себе соул, лучше ставить на лак:
Снять на улице гёрл а потом ее фак.
Настроение найс, но кругом братцы шит.
И повысили прайс, на Тверской факинг стрит.
Обломали, блин, кайф, вся надежда на хэнд.
Вот такая, блин, лайф! Вот такой хэппи энд!
Настроение файн, хоть за окнами колд.
Хоть успехов э литл, а уж 30 еарз олд.
Скоро вновь будет спринг, будет солнце нам шайн.
Будут птицы нам синг, в целом-трули дивайн.

Чего уставился? Стреляй,
Коль выбрал в качестве мишени...
Ты стольких ставил на колени,
Смелее! Властвуй! Разделяй!

Я знал... Я чувствовал спиной,
Косые тени у ларёчка,
Давай, волчара-одиночка!
Не церемонься же со мной!

Иду к тебе, как к алтарю,
С улыбкой, медленно, картинно...
Стреляй, бездушная скотина,
Не то я сам её скурю!!

За неграми в твиде и полиамиде,
за каракалпаками в каракульче,
сопливым мальчишкой я Ленина видел,
паря над толпой на отцовском плече.

У входа, дубея в казенном исподнем –
ничто не забыто, никто не забыт –
солдаты, два рыцаря гроба господня,
ловили очком на ветру простатит.

Annie Proulx (Энни Пру)

Эннис дель Мар встал раньше пяти, когда ветер сотрясал трейлер, со свистом врываясь сквозь алюминиевую дверь и оконные рамы. Рубашки, висящие на гвозде, слегка колыхались на сквозняке. Он встал, почесывая серый клин волос на лобке и животе, дотопал до газовой горелки, налил остатки кофе в кастрюлю с отбитой эмалью; горелка окутала ее синим пламенем. Он открыл кран и помочился в раковину, натянул рубашку и джинсы, свои потертые ботинки, ударяя пятками по полу, чтобы они налезли. Ветер грохотал под изогнутой частью трейлера, и в его ревущих пассажах ему слышалось царапание гравия и песка. Это может повредить прицепу с лошадьми, стоящему на шоссе. Ему нужно собрать вещи и уехать отсюда сегодня утром. Ранчо вновь выставлено на продажу, и они вывезли последних лошадей, рассчитавшись вчера со всеми. Роняя ключи в руку Энниса, владелец сказал: «Отдай его последним охотникам за землей, я избавляюсь от него». Эннису, наверное, придется остаться со своей замужней дочерью, пока он не подыщет другую работу, но он был вполне счастлив, потому что видел во сне Джека Твиста.
Вчерашний кофе убегал, но он подхватил его до того, как пена перевалила через край, перелил в испачканную чашку и подул на черную жидкость, отпуская свои мечты на волю. Если он не напрягал свое внимание, то мог провести весь день, вспоминая то старое, холодное время на горе, когда они владели миром и, казалось, не было никаких проблем. Ветер ударял в трейлер, будто это были куски грязи, падающие с мусоровоза, ослабевал, исчезал, оставляя временную тишину.

Максим Плотников

Лорд без наследства, #1
Шаттл вынырнул из гиперпространства и, вибрируя всем корпусом, вошел в атмосферу маленькой планеты. С орбиты планета смотрелась как детская игрушка. Океан покрывал большую ее часть, а на одном из трех материков, где наступал вечер, россыпью огней сверкали города.
Нимруд зачарованно смотрел, как выпрямляется горизонт, и экран заполняет синева океана с размытыми клочьями облаков. За год, проведенный в гиперпространстве, он сотни раз пересмотрел все голографические фильмы о вселенной. Он видел изображения тысяч планет, но реальность оказалась куда лучше. В далеком кластере, где жил Нимруд, преобладали пустынные планеты. Там было жарко и сухо. Вода ценилась на вес золота и покупалась за огромные деньги у соседей.

Маленькие синенькие ветки
Набухали алыми грибами
В рыбах путались морские сетки
Кто-то никотин сосал губами

Много всякой шляпы происходит
Кто-то ел картошку в туалете
Пьяный дворник по подвалам бродит
Девка замечталась о минете

У моего пианино отвалилась педаль - та самая, которая «forte». Видимо, как напоминание. Само же пианино появилось благодаря нестерпимому желанию моей мамы попасть в светский мир. Гуманитарий по образованию, очарованная всеми этими рассказами про великосветские рауты и богемную жизнь, она всю свою жизнь проверяла тетрадки великовозрастных оболтусов и преподавала в нашей школе литературу и русский язык. Как часто бывает, свои нереализованные мечты родители переносят на своих детей. Моя мама хотела, чтобы я стал музыкантом, выступал в консерваториях и давал концерты по всему миру.

К слову сказать, её позиций не очень разделял мой отец - технарь по природе - он всю свою жизнь проработал на заводе и к пенсии добрался до должности директора этого самого завода. Вот как раз он и не разделял взглядов моей ненаглядной мамочки, но быстро уступил, внемля старой поговорке - «Спорить с женщиной – укорачивать себе жизнь». Они были странной парой мои родители: экзальтированная мама и этакий «мужик от сохи» - мой отец. У них были разные взгляды на жизнь, на моё воспитание, даже на их первое свидание воспоминания были разными. Отец упоминал про некую пьянку в студенческой общаге, мама же, с упорством учителя, вдалбывающего малолетнему хулигану правило: «Жи, ши пиши через «и», рассказывала про «совершенно удивительный, чудесный вечер в театре». На что отец с сарказмом отвечал, что поход в театр, как событие в их жизни, произошло всё-таки после некой пьянки в общаге. Мама обижалась и уходила на кухню пить чай, через некоторое время туда уходил и отец – мириться до следующих воспоминаний.

“Now you understand that this is not the promised land they spoke of”

Oasis - “Who Feels Love?”




Небо было озарено вспышками угасших звезд. Василий плыл по пространству так, как будто реальность не существовала. Законы физики были просто не нужны, они лишь для тех, кто не может подняться духовно… Душа человека создана для полета, надо лишь найти способ ее высвободить, хотя бы на время. Василий проплывал между домами. Вокруг виднелись многоэтажные здания, поэтому ему было приятно лететь на уровне седьмого этажа: и высоко, и людей видно. Он любил заглядывать в окна: другим людям он был не виден. Бездуховность поражала Василия, он искренне не понимал, что мешает другим воспарить как он. Везде виделось одно и тоже: посиделки на кухне с водкой, в комнате перед телевизором, ну и иногда вялая супружеская ебля. Правда, если люди были молодыми, то тогда Василий любил зависнуть на пару минут, все-таки он был немного вуайеристом.

История о том, как я побывал в штабе партии "Зоофильская Россия"



Калитка зоофильского штаба была сколочена из неотесанных и некрашеных досок и зияла огромными щелями. На ней отсутствовала какая-либо информационная вывеска, за исключением нацарапанного слова «Козлы», по которому, собственно, я и догадался о правильности своего изыскания. Я неназойливо постучал ногой, и после молчания, которое я расценил как приглашение войти, распахнул калитку.

Сарай, или, быть может, хлев – но отнюдь не комната, был очень тесный. В нем находились всего два облезлых стола, за одним из которых стоял допотопный компьютер, да один старенький диван, наверняка принесенный с помойки. На всех стенах висели частично разодранные плакаты и фотографии не только разнообразных животных, что меня нисколько не удивило, но и деревьев, фруктов, овощей и даже женщин, а на потолке огромными зелеными буквами было написано: «УДОЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ». В сарае раздавался гул вентилятора, что говорило о работающем компьютере, но за ним никто не сидел. Я подошел ближе и увидел, что в компьютере запущена эротическая программа «Гипюровые колготочки», и кто-то уже почти полностью раздел красавицу мулатку.

По Лаго-Накам поползли тяжёлые слухи.
В означенной местности объявилась не то какая-то нежить, не то снежный человек. Который пугал пастухов и егерей, в приютах альпинистов изымал съестные припасы и добирался до самых окраин Мезмая и Нового Режета, вгоняя в икоту местных бомжей и влюблённые парочки. Отогнать его удавалось лишь выстрелами и псовыми облавами.
Впрочем, это мало заботило директора турбазы “Свиновод Кубани” Аслана Пдзехутля, который вот уже неделю как получил новый компьютер и теперь сидел, заперевшись в своём кабинете, исполненный сексуального азарта. Если стучали в дверь, он говорил громовым голосом: “Я занят с компьютером! Обращайтесь к заместителю!”
Дело заключалось в том, что директор купил дискету с компьютерной игрой. Которая сама по себе казалась плёвой – требовалось угадать несколько карт, но в случае выигрыша на экране монитора появлялось изображение симпатичной девицы, снимавшей с себя – раз за разом – очередной предмет туалета. По мере увеличения числа выигранных директором партий на даме оставалось всё меньше одежды; наконец, когда она окончательно обнажалась, рядом появлялся мужик с гигантскими отличительными признаками – и они начинали любовные отношения друг с другом.
Пдзехутль сидел в кабинете без обеда и ужина и делал исключение лишь для жены своего заместителя Розалии Шикльбобер, которая иногда появлялась снять с него половое отчуждение.

. Милая, голубоглазая Инка, с огромным бантом и длинными белокурыми локонами, отличалась от куклы Барби лишь грустным не по-детски задумчивым взглядом. Но когда смеялась, это была вылитая Барби. Настроение девочки менялось молниеносно, она могла рассмеяться до слёз от показанного ей пальца, и тут же, прервав смех, задуматься, опустив свои пышные, длинные ресницы на грустные глаза.
. Инкин смех никого не оставлял равнодушным, когда она смеялась, лица окружающих всегда расплывались в улыбке. Я никогда не встречал более жизнерадостного существа, чем Инка. Это был распускающийся цветок, лишенный пороков, лишенный зависти и злобы, цветок которым можно было любоваться не уставая. Я любовался этим цветком, провожая Инку, домой темными зимними ночами. Частенько Инка становилась серьезной-серьезной, опускала голову и прикрывала глаза огромными пушистыми ресницами. Но стоило только обратиться к ней, как она тут же поднимала голову, и улыбалась…

. Пышное свадебное платье…
. Белоснежную фату, слегка колышет легкий ветерок. Огромные букеты белых роз…

Вы видели московских старушек? Они одинаковы на вид, словно работает в стране секретный завод, выпускающий их с конвейера. Боевая старушка ростом невысока, широка в плечах и имеет смещенный вперед центр тяжести. Она подтянута и деловита. Обладает высокой скоростью и маневренностью. В быту носит ниспадающие одеяния немарких тонов, на людях предпочитает одежду практическую, добротную, исполненную на совесть. В ее глазах пылает неукротимый огонь. Она закалилась в боях и пережила множество эпох. И вас тоже пе реживет. Никогда не пробуйте остановить целеустремленную старушку! Даже не пытайтесь!

Часть 1. Про внука Петеньку
Петенька страдал от них, сколько себя помнил. В раннем детстве родители, стесненные квартирным вопросом, отдали Петеньку на попечение бабушки, Сталины Агаповны, которая обреталась в двухкомнатной квартире с видом на тихий скверик, детскую площадку и гряду мусорных баков. Долгая война за обладание двориком между жильцами и ЖЭКом окончилась полным поражением последнего, в результате чего над аркой повесили кирпич, а чтобы малограмотные водители не доставали, установили шлагбаум. И дом, включая окрестное про странство, превратился в Заповедник. Основное население Заповедника составляли старушки. Они узурпировали власть и захватили не только двор, но и прилегающие территории. Изредка в жилищном потоке попадались затравленные старички, трогательно одинокие, как ирисы на болоте. Молодежь сторонилас ь Заповедника, а те немногие ее представители, кого угораздило в доме проживать, старались лишний раз не высовываться и о себе не напоминать. Заповедник ломал самых беспокойных обитателей. Стоило нарушителю спокойствия пройти сквозь подъездные чистилища, как он сразу терял спесь и становился ручным и обходительным. Но находились и те, кто не успокаивался и продолжал неправомерные действия. Тогд а старушки мстительно поджимали губки и вводили в бой тяжелую артиллерию. Враг подвергался ковровой бомбардировке гербовыми бумажками из ЖЭКа. В осажденной квартире еще не успели стихнуть взрывы негодования, как управляемой ракетой приходил участковый - ответом на серию жалоб со стороны соседей. И напоследок, оглушенный валидол ом индивид попадал под струю напалма сплетен одна другой невероятнее. Дольше третьего этапа не держался никто. Так как список противоправных действий был велик, старушечьи войска без работы не сидели. В свободное от чисток время они собирали информацию: дежурили на скамеечках возле подъездов, подсматривали в замочные скважины, прослушивали розетки посредством стак анов и знали все. Что Тонечка из восьмой квартиры понесла от слесаря из соседнего дома, а Колюня из
десятой, студент недоделанный, по ночам с девками да гитарами шляется, а сессия у него провалена и, как пить дать, пойдет в армию, тунеядец! Что молодежь с овсем от рук отбилась, что поясницу ломит к холодам, а ноги - к исчезновению из продажи сахара. И многое, многое другое ... Вот в эту самую идиллию и угораздило попасть шестилетнего Петеньку, мальчика ласкового и не по годам развитого. В неполные три Петенька радовал бабушкиных подружек тем, что вставая на стульчик произносил речитативом "Уважаемая редакция, спешу довести до в ашего сведения ..." Петина бабушка обожала писать в газеты и на телевидение, сопровождая творческий процесс чтением вслух. Как правило, после одного-двух абзацев Сталина Агаповна уставала и начинала бормотать что-то совершенно бессвязное. Потому и Петеньк а заканчивал свое выступление на полуслове.

"... в голове у овец только пропитание..."
Пауло Коэльо.

В чем смысл жизни?

Муравей отец и муравей сын сидят на веточке, потягивают пивко и смотрят на закатывающееся солнце. Был тяжелый трудовой день.

- Пап, как ты думаешь, в чем смысл жизни? – спросил сын-муравей глядя на уставшего отца.
- Смысл жизни, хм….? – повторил отец, не отрывая взгляда от горизонта.
- Да, никак не пойму.
- Тут все просто, сынок, смысл жизни… смысл жизни он…, - папа хотел быстро ответить, но резко замолчал.
- Почему ты молчишь папа? Ты не знаешь?
- Знаю, сынок, знаю,- опустил глаза папа, - просто думаю, как тебе ответить, чтобы не разочаровать.
- Да говори как есть, я ж не маленький.
- Хорошо, смысл жизни, сынок, смысл он…, понимаешь он эээ… он в ЕДЕ, - подняв глаза и глядя на сына, сказал отец.

Моя проклятая любовь,
Сжигает душу, плавит кровь.
Пытает ревностью все вновь –
Неразделенная любовь…

Моя безумная любовь…
Как птица, загнанная в клеть,
Кричит и рвется из оков,
На воле жаждет умереть…

Ты - моя первая любовь.
Мои страданья, моя боль.
Неразделенная любовь…
Мне никогда не быть с тобой.


© Copyright: Кирилл Калашник, 2007

Самая длинная на свете улица Ленина находится в Суздале. Это Маша знала точно. Каждый раз, приезжая сюда зимой, она принимала решение пройти ее всю, от начала до конца. Но у нее это никогда не получалось. Всегда что-то мешало, то ли возвращаться в гостиницу нужно было, то ли просто через полчаса становилось лень месить грязный снег по обочине разбитой дороги. Автобусов здесь сроду не водилось. Проезжали все больше Жигули, грязные до того, что нельзя было разглядеть не только номер, но и цвет!

Он служил в отделении внутренних дел
Городского района "Хамовники",
Вспоминая о юности в Караганде,
Где когда-то он строил коровники.

С белобрысым пушком по-над верхней губой
Напевая "Калинку-малинку",
Он ходил на дежурство, таская с собой
Автомат АКС и дубинку.

Патрулируя в скверах, где было темно,
Паспорта он у девушек требовал,
Но любви настоящей, как будто в кино,
У него самого-то и не было.

Лишь тысячу шагов мне до тебя
И долгие без радости в разлуке годы.
Бегу скорей и к небу взоры обратя,
Кляну плоды житейской непогоды.

Но я стремлюсь вперед к моей черте-
Там небо и земля застыли в поцелуе,
Быть может я иду к чужой мечте
И Господа к себе я призываю всуе.

Это было за оградой сквера
У дверей салона красоты:
Там припарковался джип "паджеро"
Посреди столичной суеты.

Так случилось,
Что хозяин джипа,
Колесом забравшись на бордюр,
В тот салон заехал, чтобы типа
На ногах поправить педикюр.