ПРЕСТУПЛЕНИЕ БЕЗ НАКАЗАНИЯ
«Раскольников? да у русских каждый второй такой!..
...Они просто рождаются такими.»
(Л. -Ф. Селин, «Безделицы для погрома»)
В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек построил последнюю «дорожку», втянул, циничная гримаса наслаждения исказила его правильные от природы и внутренней красоты черты, наконец крякнул и вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов на улицу. Он шёл нервною пляшущей походкою, склонив низко голову и будто уставившись в землю, сам же стреляя вострым недоверчивым глазом по сторонам.
Во всё последнее время сделал он себе привычкою рассуждать с самим собою. «Эк ведь у нас, у русских то есть, додумались же приспособить топор и ведь не по прямому же его назначению, там дров наколоть, али печь растопить, а видишь ли в качестве инструмента для нравственных так сказать исканий. Да, и может оно именно что для нравственных-то, исканий, глядишь, и сподручнее выйдет-с. То ли дело американского инженера Кольта механизм. Карманная артиллерия. Так-то-с!». Молодой человек вдруг побледнел и на одну сторону ухмыльнулся отвратительнейшим образом. Надвинутый низко на глаза картуз, весь внешний его вид, не лишённый, впрочем, известной обходительности и даже приятности и надобно сказать преизрядный, горящие от гордости и гнева, с особенным прищуром глаза, - всё говорило стороннему, шарахавшемуся его наблюдателю о том, что молодой человек много дней не ел ничего окромя супу, холодной говядины и спитого чаю с сайкой. Мысль эта показалась ему до такой последней уже степени безобразною, что принуждён он был остановиться с тем, чтоб перевести немного дух. «Сайка эта ещё! Ну, вот куда я сейчас иду? И сам-то ведь знаю, что ерунда эта всё и так разве что только фантазия одна, а и не фантазия, так всё одно ещё гаже и хуже выйдет». Строй мыслей незапно переменился. Его качнуло и бросило на случившегося о ту пору рядом мещанина.
- Ну ты это, ты тово, ты эта который? Лицо мещанина и без того какое-то ненавистное и жолтое сделалось ещё жолче, пронзительней и едче. Какая-то неожиданная мысль будто теперь же только поразила его.
- А вот сичас в участок свести, так там пущай тя разъяснят. В газетах, слышь, писали шта «нигилисты» за жыдовскыя деньги вовсе Рассею норовят извести...
Но увидав, что молодой человек разговора не поддерживает про себя уже на этот раз выругался, плюнул на мостовую и без того донельзя заплеванную и пошел далее своею дорогою.
«Вот из таких-то вот мелочей и не таковским дела потом шили. Развелось активистов этих ссученных!», - Раскольников, а именно так звали нашего молодого человека, нехорошо осклабился и ловко перебросив папироску в другой угол нервного рта, цыкнул «орандолевой» фиксой. Он теперь шёл и понял это только сейчас к Разумихину. Тот учился, но принуждён был оставить курс из-за растроившихся обстоятельств. И должен теперь был с отвращением работать. Деньги потому у него водились.
- Родька, братан! Худющий жердяй с чёрными немытыми волосами до плеч, круглых проволочных очках и в крашенных хлопковых американских штанах обращался к Раскольникову прямо с другой стороны прошпекта.
- Вразумихин, бродяга! Они уже похлопывали друг друга по плечам.
- Как говорится на путь исправления не стал, должных выводов не сделал, продолжал заниматься преступной деятельностью? А ты, Родя раздался и окреп. Настоящий русский богатырь!
- Да, посещаю спортивный кабинет поднятия тяжестей, доктора Краевского, слыхал?
- От чего же не слыхал Родя, дело хорошее, нация возрождается, отучается от водки, - Разумихин тут видимо смутился и чуть что не покраснел, - слышно только, лихие люди к доктору, как бишь его, ну да ну да, к Краевскому, захаживают, поднятием тяжестей лечатся, а потом городового одним то ударом и ссадят!
Друзья хитро переглянулись и вдруг по-русски открыто расхохотались. Им теперь больше всего нужно было говорить.
- А Ницше-то, воля, грит, к власти, вечное возвращение, - напалмом жжот!
- Формула нашего счастья: одно Да, одно Нет...
- Одна прямая линия, одна цель...
- Переоценка всех ценностей!
- Аццкий сотона!
- Да, не то что эпилептик этот наш припадошный, богоискатель Достоевский.
- Тварь ли я дрожащая или право имею?
- Ах-ах, жжот кросавчег!
- Конечно имею!
- Ты мне старушку покажи!
Тут Раскольников смутился, опечалился и помолчал.
- Тут ведь как, - начал он снова и с жаром, - Шматанул в подворотню, прорезал по шпакулам...
- Дай суда!
- То-то и дело что не хватит на всех старушек то этих...
- Да так, чтоб без наводки, без подельников...
- А так...
- Фиаско гарантировано...
Поговорив ещё немного о грядущих реформах, судьбах нации, пьянках и блядях друзья разошлись по своим делам. Впрочем договорившись встречаться и говорить ещё. Воротившись домой и раздеваясь ко сну Раскольников обнаружил в кармане своего летнего пальто, невесть как туда попавшую визитную карточку на веленевой бумаге:
«Роза Моисеевна Беркенблит, деньги в рост».
Год спустя поверенный в особых поручениях Порфирий Петрович подобострастно склонив голову ожидал своей очереди на приём у банкира его императорского величества.
- Пожалуйте, за мною. Ливрейный лакей неслышно шёл впереди.
- Что там у Вас, уважаемый? Любезно осведомился хозяин чертогов.
- Да, вот на ремонт присутствия, покорнейше прошу-с...
- Ну, что же-с. Власть мы уважаем. Деньги любят тишину. Полторы тысячи в ассигнациях я Вашему ведомству выдам. Под отчёт.
Хозяин кабинета сказал, как отрезал. Во взгляде его читались двусмысленность и насмешка.
- Осмелюсь обеспокоить. Год тому. По известному Вам делу-с. Есть, ежели изволите взглянуть, показания...
- Ебал я эти показания.
Родион Романович Раскольников, а именно так звали известного промышленника и мецената, нехорошо осклабился и ловко перебросив гаванскую сигару в другой угол нервного рта, цыкнул «орандолевой» фиксой.
Ганнибал Лектер, доктор медицины.
25 Mar, 2007 | admin
...Они просто рождаются такими.»
(Л. -Ф. Селин, «Безделицы для погрома»)
В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек построил последнюю «дорожку», втянул, циничная гримаса наслаждения исказила его правильные от природы и внутренней красоты черты, наконец крякнул и вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов на улицу. Он шёл нервною пляшущей походкою, склонив низко голову и будто уставившись в землю, сам же стреляя вострым недоверчивым глазом по сторонам.
Во всё последнее время сделал он себе привычкою рассуждать с самим собою. «Эк ведь у нас, у русских то есть, додумались же приспособить топор и ведь не по прямому же его назначению, там дров наколоть, али печь растопить, а видишь ли в качестве инструмента для нравственных так сказать исканий. Да, и может оно именно что для нравственных-то, исканий, глядишь, и сподручнее выйдет-с. То ли дело американского инженера Кольта механизм. Карманная артиллерия. Так-то-с!». Молодой человек вдруг побледнел и на одну сторону ухмыльнулся отвратительнейшим образом. Надвинутый низко на глаза картуз, весь внешний его вид, не лишённый, впрочем, известной обходительности и даже приятности и надобно сказать преизрядный, горящие от гордости и гнева, с особенным прищуром глаза, - всё говорило стороннему, шарахавшемуся его наблюдателю о том, что молодой человек много дней не ел ничего окромя супу, холодной говядины и спитого чаю с сайкой. Мысль эта показалась ему до такой последней уже степени безобразною, что принуждён он был остановиться с тем, чтоб перевести немного дух. «Сайка эта ещё! Ну, вот куда я сейчас иду? И сам-то ведь знаю, что ерунда эта всё и так разве что только фантазия одна, а и не фантазия, так всё одно ещё гаже и хуже выйдет». Строй мыслей незапно переменился. Его качнуло и бросило на случившегося о ту пору рядом мещанина.
- Ну ты это, ты тово, ты эта который? Лицо мещанина и без того какое-то ненавистное и жолтое сделалось ещё жолче, пронзительней и едче. Какая-то неожиданная мысль будто теперь же только поразила его.
- А вот сичас в участок свести, так там пущай тя разъяснят. В газетах, слышь, писали шта «нигилисты» за жыдовскыя деньги вовсе Рассею норовят извести...
Но увидав, что молодой человек разговора не поддерживает про себя уже на этот раз выругался, плюнул на мостовую и без того донельзя заплеванную и пошел далее своею дорогою.
«Вот из таких-то вот мелочей и не таковским дела потом шили. Развелось активистов этих ссученных!», - Раскольников, а именно так звали нашего молодого человека, нехорошо осклабился и ловко перебросив папироску в другой угол нервного рта, цыкнул «орандолевой» фиксой. Он теперь шёл и понял это только сейчас к Разумихину. Тот учился, но принуждён был оставить курс из-за растроившихся обстоятельств. И должен теперь был с отвращением работать. Деньги потому у него водились.
- Родька, братан! Худющий жердяй с чёрными немытыми волосами до плеч, круглых проволочных очках и в крашенных хлопковых американских штанах обращался к Раскольникову прямо с другой стороны прошпекта.
- Вразумихин, бродяга! Они уже похлопывали друг друга по плечам.
- Как говорится на путь исправления не стал, должных выводов не сделал, продолжал заниматься преступной деятельностью? А ты, Родя раздался и окреп. Настоящий русский богатырь!
- Да, посещаю спортивный кабинет поднятия тяжестей, доктора Краевского, слыхал?
- От чего же не слыхал Родя, дело хорошее, нация возрождается, отучается от водки, - Разумихин тут видимо смутился и чуть что не покраснел, - слышно только, лихие люди к доктору, как бишь его, ну да ну да, к Краевскому, захаживают, поднятием тяжестей лечатся, а потом городового одним то ударом и ссадят!
Друзья хитро переглянулись и вдруг по-русски открыто расхохотались. Им теперь больше всего нужно было говорить.
- А Ницше-то, воля, грит, к власти, вечное возвращение, - напалмом жжот!
- Формула нашего счастья: одно Да, одно Нет...
- Одна прямая линия, одна цель...
- Переоценка всех ценностей!
- Аццкий сотона!
- Да, не то что эпилептик этот наш припадошный, богоискатель Достоевский.
- Тварь ли я дрожащая или право имею?
- Ах-ах, жжот кросавчег!
- Конечно имею!
- Ты мне старушку покажи!
Тут Раскольников смутился, опечалился и помолчал.
- Тут ведь как, - начал он снова и с жаром, - Шматанул в подворотню, прорезал по шпакулам...
- Дай суда!
- То-то и дело что не хватит на всех старушек то этих...
- Да так, чтоб без наводки, без подельников...
- А так...
- Фиаско гарантировано...
Поговорив ещё немного о грядущих реформах, судьбах нации, пьянках и блядях друзья разошлись по своим делам. Впрочем договорившись встречаться и говорить ещё. Воротившись домой и раздеваясь ко сну Раскольников обнаружил в кармане своего летнего пальто, невесть как туда попавшую визитную карточку на веленевой бумаге:
«Роза Моисеевна Беркенблит, деньги в рост».
Год спустя поверенный в особых поручениях Порфирий Петрович подобострастно склонив голову ожидал своей очереди на приём у банкира его императорского величества.
- Пожалуйте, за мною. Ливрейный лакей неслышно шёл впереди.
- Что там у Вас, уважаемый? Любезно осведомился хозяин чертогов.
- Да, вот на ремонт присутствия, покорнейше прошу-с...
- Ну, что же-с. Власть мы уважаем. Деньги любят тишину. Полторы тысячи в ассигнациях я Вашему ведомству выдам. Под отчёт.
Хозяин кабинета сказал, как отрезал. Во взгляде его читались двусмысленность и насмешка.
- Осмелюсь обеспокоить. Год тому. По известному Вам делу-с. Есть, ежели изволите взглянуть, показания...
- Ебал я эти показания.
Родион Романович Раскольников, а именно так звали известного промышленника и мецената, нехорошо осклабился и ловко перебросив гаванскую сигару в другой угол нервного рта, цыкнул «орандолевой» фиксой.
Ганнибал Лектер, доктор медицины.
Комментарии
Нет комментариев. Вы можете быть первым!